Статьи

ТИПОЛОГИЯ КОНФЛИКТОВ И СТРУКТУРА ОБЩЕСТВЕННОГО ОБСУЖДЕНИЯ В ГРАДОСТРОИТЕЛЬНОМ ПРОЕКТИРОВАНИИ

ТИПОЛОГИЯ КОНФЛИКТОВ И СТРУКТУРА ОБЩЕСТВЕННОГО ОБСУЖДЕНИЯ В ГРАДОСТРОИТЕЛЬНОМ ПРОЕКТИРОВАНИИ (НА ПРИМЕРЕ КОНЦЕПЦИИ ЦЕНТРАЛЬНЫХ НАБЕРЕЖНЫХ ОМСКА)

Е.Фрейдин, архитектор АА Рим

Один из главных мегапроектов 2015-2018 года является чемпионат мира по футболу . Параллельно в конце 2016 года начата глобальная программа по развитию комфортной городской среды, рассчитанная на 5 лет и охватывающая все города и регионы федерации. Отдельным сюжетом этой программы стал совместный проект АИЖК и КБ Стрелка по разработке концепций благоустройства (дизайн-проектов) общественных пространств, реализация которых в некоторых городах (Новосибирске, Красноярске) велась за счет федерального, регионального и муниципального финансирования указанного приоритетного проекта «Комфортная городская среда» на 2017 год. Структура и сроки основных этапов проекта – исследования, выбора территорий, формулировки технического задания, конкурсных процедур (тендерные переговоры или конкурс концепций), разработки дизайн-проектов, их обсуждения и передачи муниципалитетам были установлены инициаторами программы – АИЖК и КБ Стрелка. Содержание отдельных этапов, если проанализировать течение проекта в Екатеринбурге, Омске и Новосибирске, зависело от договоренности инициаторов и локальных экспертов, партнеров. На содержание и организацию процесса проектирования могли влиять такие факторы как возможность реализации проекта в текущем году, структура территории проектирования, наличие потенциальных конфликтов и конфликтующих групп, локальные договоренности, потенциал организации процесса проектирования в городе, бюджетные условия.

В данной статье рассматривается то, как структура градостроительного конфликта, в состоянии которого находятся набережные Омска, определила структуру, границы и решения в процессе проектирования. Процесс проектирования, кроме собственно разработки дизайн-проекта, включил серию обсуждений, консультаций и семинаров, нацеленных на вовлечение горожан в процесс проектирования, организованную совместно с С.В.Костаревым, практикующим медиацию экологических конфликтов, и продюсером  И.Севастьяновым (Public speech). Continue reading

Конфликтологический подход к градостроительному проектированию: метод и процесс. Часть 6. Заключение.

http://fimafr.ru/wp/?p=1345 – Начало

http://fimafr.ru/wp/?p=1343 – Продолжение

§6 Конфликтологическая модель градостроительного проектирования

В рамках конфликтологического подхода градостроительное проектирование рассматривается как процесс управления конфликтным взаимодействием. Динамика конфликта включает три этапа: предконфликт (осознание проблем, возникновение предконфликтной ситуации – наличие угрозы одной из сторон или общественно важным интересам), собственно конфликт (открытый период: инцидент, эскалация, сбалансированное взаимодействие, и завершение, приводящее к поиску конструктивного решения проблем), после конфликтная ситуация (частичная и полная нормализация отношений между сторонами конфликта) [Анцупов, Баклановский, 2009].

Модель разрешения открытого градостроительного конфликта включает следующие этапы:

● анализ конфликта (выявление объекта, сторон и их позиций, причин, среды, вторичной рефлексии – восприятия оппонентами друг друга) на предпроектном этапе

● прогноз вариантов разрешения конфликта (разработка альтернатив) в процессе эскизного и форэскизного проектирования

● определение критериев разрешения, признаваемых всеми оппонентами (требования к выбираемому варианту, со-организация позиций)

● действия по реализации намеченного плана (формирование эскизного проекта, подготовка проектных и программных решений, утверждение на публичных слушаниях и т.д.).

Анализ проектов с точки зрения инструментов, вовлечения различных групп (жители, управленцы, бизнес, эксперты) позволяет сгруппировать их в соответствии со стадиями развития конфликта.

clip_image002

Рисунок 6. Сводная схема содержания анализируемых кейсов.

Continue reading

Конфликтологический подход к градостроительному проектированию: метод и процесс. Части 1-3.

Чтобы “закрыть” тему по градостроительным конфликтам, решил выложить несколько объемных постов, которые могли бы стать научными публикациями, но таковыми не будут, так как тратить ресурсы на этот процесс считаю бессмысленным. Возможно эти тексты понадобятся каким-то настоящим ученым и исследователям. Для меня важно, что за последние лет 10 оформился довольно стройный подход к проектированию, который удалось отработать в отдельных и комплексных процессах, и в этих постах – попытка его изложения. Этот текст написан в конце 2016 года, поэтому история с набережными в него не попала, она стала темой другой “статьи”.

Аннотация:

Исследование обобщает авторские гипотезы о конфликтологическом подходе к градостроительному проектированию. Что актуализирует применение новых методов? Как он изменяется по сравнению с функциональным планированием? Как выстраивается метод и какие инструменты используются? Основные задачи – сформулировать понятие градостроительного конфликта, описать стратегии его развития, динамическую структуру, выделить стадии и содержание процесса градостроительного проектирования в условиях конфликта.

Исследование основано на анализе литературы по теории конфликта, теории градостроительства, практических проектов (5 кейсов на материале Омска), в которых были апробированы отдельные инструменты и фрагментарно – подход к проектированию (в том числе вовлечение стейкхолдеров, анализ территорий, формирование архитектурных решений и программ). Проектный опыт в сочетании с теорией позволяют сформировать целостную модель первого этапа градостроительного процесса – от предпроектного исследования до эскизного проекта, представленного публично, как основа разрешения конфликта.

Continue reading

Конфликтологический подход к градостроительному проектированию: метод и процесс (на материале проектов для Омска). Части 4-5.

https://fima-fr.livejournal.com/252435.html – начало публикации
§4 Градостроительное проектирование через призму конфликтологии

В действующих конфликтах актуальность приобретают выбор сначала стратегии поведения (включение в конфликт, избегание, игнорирование), затем – стратегии развития конфликтного взаимодействия, стоящие перед стейкхолдерами ситуации и инициатором проекта. Ключевой становится роль, которую играют в управлении конфликта градостроительный проект и его авторы, что влияет непосредственно и на структуру взаимодействия участников конфликта, и на процесс проектирования – посредника (третья сторона), представителя одной из сторон конфликта, адвокативного планировщика, эксперта.

Continue reading

Определение критериев для составления сравнительного исследования лучших студенческих (университетских) городов России (реферативный обзор зарубежных источников)

Рабочие определения университетского города

Университетские города, подобно другим типам мегаполисов, крупных городов, участвующих в конкурентной борьбе за аудитории, горожан или мигрантов, подвергаются оценке и включены в собственные рейтинги, классификации, сравнительные исследования.

Анализ литературы и публикаций позволяет выделить общие требования к выделению специфических университетских или студенческих городов – наличие более одного известного университета (QS[i] учитывает присутствие университета в своём списке, присваивая баллы соответственно позиции в мировом рейтинге), минимального количества студентов (7500 в американском[ii] рейтинге, 10000 в британском[iii]), минимальной доли студенческого населения относительно городского (5% в британском рейтинге).

Видение Идеополиса[iv] (2006) разрабатывается на основе сравнительного исследования городов Британии и его понятие включает характеристики университетского города.

Идеополис – видение устойчивого наукоемкого города, который определяет экономический рост в более широком урбанизированном регионе. Оно предоставляет городам рамку для развивающихся наукоемких индустрий, которые будут экономически успешны и улучшат качество жизни. Города выигрывают от использования концепции Идеополиса, повышая свою наукоемкость. Высокая доля наукоемких производств и рабочих мест приводит к экономическому успеху и может улучшить качество жизни местных жителей.

Характеристики: Высокие экономические показатели, диверсифицированная производственная база, включая особые ниши для специалистов; один или несколько университетов, состоящих взаимовыгодных отношениях с городом, приводящих к производствам, построенным на исследовательских преимуществах, трансфере науки бизнесу и удержании выпускников; сильная коммуникационная инфраструктура и хорошие транспортные связи как внутри города, так и между городами, включая воздушные, железнодорожные и автомобильные; особое долгосрочное предложение “города знаний” инвесторам и физическим лицам, представленное лидерами публичного и частного сектора; стратегии, обеспечивающие выигрыш всех сообществ от экономического успеха, связанного с наукой.

Количественные показатели включают следующие доли: 17-25% местных производств должны быть наукоемкими для существенного эффекта от экономики знаний. 14% рабочего населения должны занимать управляющие позиции, а 19-29% их сотрудников должны иметь высокую квалификацию.

F.Carillo[v] (2015), объединяя понятия “знаний” и “города” в общую сферу, указывает на разнообразие представлений о городе знаний (knowledge-city). Город знаний может восприниматься как конгломерат технологических, академических, культурных, научных и инновационных способностей в городах и регионах, используемых в качестве двигателей экономического роста. Так, технологический квартал, университетский кампус, креативное сообщество, культурное учреждение, инновационный хаб или научный парк рассматриваются как наукоемкие территории, повышающие городскую и национальную конкурентоспособность. В то же время, наука, образование и инновации делают свой вклад в территориальный профиль, основанный на знаниях. Эта идея отражена в модели Треугольника знаний, и в более широком смысле – в концепции knowledge-based development, объединяющей множество многомерных знаний о городе и инициатив. Другой угол рассмотрения – города знаний привлекают высокопродуктивных и образованных людей. Также достаточно популярна ассоциация города знаний с емкостью информационных и коммуникационных технологий, умными городами и цифровыми территориями.

Оценка развития в рейтингах, классификациях, сравнительных исследованиях

Рейтинги студенческих городов, выявляющие конкуренцию на мировом и национальном уровне “QS Best student cities[vi]” и “2015’s Best & Worst College Cities & Towns in America” оперируют группами показателей. QS включает такие разделы как университетский рейтинг, студенческий микс, привлекательность города, активность работодателей и доступность жизни в городе, многие данные взяты на основе индексов сторонних разработчиков (mercer, pwc, transparency international), которые могут быть недоступны для средних городов (авторы рейтинга указывают, что лучшие университеты стремятся в большие города, впрочем, в рейтинге 2016 есть ряд городов с численностью менее 1 млн человек) и необходима оценка веса таких показателей в общей сумме рейтинга отдельного города. Американский список студенческих городов[vii] учитывает состояние кошелька, ориентированность среды города на молодежь и возможности (в том числе – трудоустройство, качество обучения).

Попытки классификации и сравнительного исследования, выделения трендов предприняты для европейских городов и городов Британии, их авторы формулируют критерии для качественного описания городов с позиции экономики знаний. Британское исследование Ideopolis[viii]’ов основывается на показателях интенсивности экономики знаний (knowledge intensity), величине валовой добавленной стоимости, качественном опросе о качестве жизни и делит города на пять групп – Ideopolis: city-region, Almost Ideopolis, Early stages Ideopolis, Potential Ideopolis, Secondary Ideopolis, но из-за призмы урбанизированных территорий (городов-регионов), исторические университетские города Кэмбридж и Оксфорд попадают в самую нижнюю страту.

Другое исследование[ix] классифицирует города Европы в рамках экономики знаний, выделяя мегаполисы и менее крупные образования – Metropolitan: Knowledge Stars, Metropoles in transition, Knowledge Pearls; Non-metropolitan: Star Technotowns, Technotowns in transition, University Towns, в основе лежит качественное описание развития городов с позиций базы (знаниевая база, экономическая, качество жизни, доступность транспортная, городское разнообразие, масштаб города, социальная справедливость) и деятельности (применение знаний, создание знаний, развитие кластеров роста, организационные мощности, привлечение работников интеллектуальной сферы).

Кампусы

При исследовании отдельных аспектов – взаимодействия университета и города, развития кампусов, авторы формулируют также свой набор общих и частных характеристик, структуру описаний кейсов и городов-участников исследования.

В проекте EUniverCities[x] в качестве общих характеристик заданы – численность населения, студентов, университетов, специализация города и его образовательной сферы, описание кампуса, стратегии и запоминающихся фактов из жизни города и университета. Участники проекта также выработали несколько направлений для выявления и сравнения практик взаимодействия городов и университетов: кооперация для экономического развития, связывание науки и общества, процесс городского планирования, студенческая и городская жизнь, интернационализация.

Международный коллектив авторов[xi] выделяет три направления влияния университета на городское пространство и конкурентные преимущества: создание высокоинтеллектуальных пространств (от новых специфических кварталов до улучшения образовательных и прочих услуг в существующих), вклад в качество городского управления (в том числе – в планирование кампусов и региона), нематериальное развитие города (в том числе – в бренд, вовлечение в стратегические проекты по новому позиционированию города для внешних инвестиций и сотрудников интеллектуальной сферы).

Описывая различные примеры пространственной экспансии университетов на городских территориях, авторы указывают на такие формы как научный парк, научный центр, мини-кампус. В качестве меры по решению проблем взаимодействия город Кембридж (США) и Гарвардский университет ежегодно заслушивают town-gown report[xii] – отчет, в котором представлены финансовые и иные показатели вклада учебного заведения в город, текущие и будущие проекты. Первая часть отчета “Существующее состояние” включает следующие разделы: факультет и персонал, студенты и исследователи, студенческое жилье,здания и земельные участки, нанятая недвижимость, платежи городу, ведомственный транспорт. Во второй части “Планы на будущее” описаны строительные проекты, транспорт, связь и устойчивость развития. Третья часть посвящена взаимодействию со школами Кембриджа, а четвертая содержит ответы на специфические информационные запросы.

Показатели по налогообложению, количеству студентов частично соотносятся с методами оценки влияния университетов на экономику города или региона, в котором они расположены. Л.Борисова и О.Лешуков приводят два типа оценки – экономического влияния и навыко-ориентированный подход. Экономическое влияние определяется следующими показателями: средства, потраченные студентами и преподавателями-нерезидентами города на проживание в городе, налоги, уплачиваемые университетом, его сотрудниками и, аффилированными с ВУЗом, бизнесом и организациями, в городской бюджет, стоимость бизнеса, в котором университет является собственником или соучредителем, стоимость недвижимости, принадлежащей бизнесу, связанному с университетом; размер депозитов, сделанных университетами, сотрудниками университетов и студентами в местных банках, государственная и федеральная поддержка университетов, количество и стоимость рабочих мест, созданных университетом и благодаря университету. Навыко-ориентированный подход ориентируется на разницу уровня зарплат более образованных и менее образованных работников, оценку налоговых поступлений от более высокой зарплаты более образованных сотрудников. Влияние на средовое развитие Москвы авторы оценивают, рассматривая сеть образовательных учреждений как работодателя, точки притяжения студентов из других регионов и городов, канал повышения человеческого капитала и совокупность хозяйствующих субъектов.

Выполненное коллективом ZTU[xiii] сравнительное описание современных кампусов (девиз, время основания, площадь участка, площадь помещений существующих и планируемых, количество сотрудников, количество студентов, количество проживающих, количество компаний, количество институтов, инвестиции) сопровождается анализом университетов (девиз, время основания, количество сотрудников, студентов, процент иностранных студентов, половое распределение, количество факультетов, крупнейший факультет, количество Нобелевских лауреатов, Годовой бюджет). Текстовое описание включает местоположение, развитие, программу кампуса, морфологию кампуса, описание города. Карты показывают положение в стране и городе, планировочную структуру кампуса, функциональное зонирование.

Е.Дыба[xiv], анализируя влияние университетов (и в частности – кампусов) на формирование городской среды, выделяет следующие критерии описания университета – тип пространственной организации, практики взаимодействия (на низовом уровне субъектов – студентов и горожан), форматы взаимодействия (на уровне администрации университета, представителей власти и бизнеса), субъекты взаимодействия, материальное окружение, освоенное окружение, материальные компоненты среды, а также схемы (на основе опросов) – район, в котором расположен университет и его восприятие как университетского, значимые объекты для горожан и студентов (узлы каркаса района), места студенческого досуга, границы фактической территории, ареалы студенческой активности, ареалы жизнедеятельности горожан в районе университета. Подобные характеристики (на картах – границы и здания кампуса учебного и жилого назначения, коммерция, связанная с кампусом, использование пространства посетителем и сотрудником, транспорт, акватории, озеленение) формулируют отдельные исследователи общественных пространств[xv], прилегающих к кампусам, классифицируя их как площади и бульвары, описывая через местоположение, программу и особенности проекта. Д.Срури[xvi] исследует влияние кампусов на связность прилегающих территорий Кембриджа.

Кампусы в списке всемирного наследия Юнеско

В августе 2016 года опубликован очередной список лучших студенческих городов по версии QS, анализ соседства и наличия объектов культурного наследия ЮНЕСКО показывает, что 33 поселения из 75 имеют такие признаки (объекты находятся в городе или в пригороде), 7 из которых связаны с университетами, и лишь Мехико непосредственно представлено центральным университетским кампусом.

Поиск по базе объектов наследия и выборочный просмотр заявок позволил выявить 28 объектов всемирного наследия, связанных с университетами. Анализ заявок показывает, что университет (учебные заведения и постройки) может быть представлен как часть исторической застройки и входить в границы объекта охраны (Париж, Вена, Прага, Грац, Санто-Доминго, Неаполь, Феррара, Рига, Вильнюс, Пуэбла, Краков, Замосць, Эвора, Охрид, Эдинбург), как часть бренда или нематериального наследия (Краков, Рига), занимать объект наследия (Дарем, Буковина и Далмация), быть частью университетского города (Саламанка, Алькала-де-Энарес) и становиться объектом наследия в качестве университетского городка или комплекса с элементами нематериального наследия (Алькала-де-Энарес, Саламанка, Мехико, Шарлотсвилл, Кордоба, Наланда, Каракас, Коимбра). Из последней категории Наланда является археологической площадкой, остальные объекты целесообразно проанализировать с точки зрения самоописания и критериев всемирного наследия (откорректированных с учетом позиции международного сообщества).

Исследуемые объекты приняты в список по 4 критериям – уникальность культурной традиции и опасность утраты уникального образца традиционного поселения не использованы.

Все объекты соответствуют критерию iv – представляют образец типа строения, архитектурного ансамбля, иллюстрирующего важный этап в истории человечества (в характеристиках показано как идеальный тип “приземляется” реальный город, в качестве идеальных – идея города бога, деятельность иезуитского органа, взаимодействие университетской и городской структур, принципы неоклассицизма, современной архитектуры, идей начала 20 века, которые воплощены в памятниках зодчества).

Большинство отражает важность взаимосвязи человеческих ценностей и развития архитектуры или технологии, монументального искусства, градостроительства или ландшафтного планирования (критерий ii, показана связь со стилями и направлениями – от классицизма до современных).

Также большинство является произведением творческого гения человека (критерий i, указаны авторы архитектурных и градостроительных решений, коллективы авторов, важно, что в Мехико зафиксировано влияние местных традиций и формирование региональных практик мировой архитектуры и живописи).

У нескольких объектов присутствует связь с событиями или традициями, идеями или верованиями, произведениями литературы и искусства, представляющими собой выдающееся мировое достижение (критерий vi, который рекомендуется сочетать с другими): в Алькала-де-Энарес обнаружили связь с Сервантесом, Монтичелло представляет идеи Томаса Джеферсона. Университет Коимбры в этом критерии отражает влияние и формирование академических традиций.

В утверждении универсальной ценности города и университеты поставлены в исторический мировой контекст, показано как конкретный объект наследия оказывал влияния на значительные территории, сообщества или культуры. Среди анализируемых заявок большинство относятся к определенным историческим периодам (16-18, 20 век), лишь университет Коимбра представлен на всём протяжении – от основания до современного этапа, включая застройку в период второй мировой войны.

Итоги

Суммируя результаты анализа, можно указать, что оценка развития современного университетского города строится исходя из основных групп характеристик и трендов – жизнепригодности (livability), студентификации (studentification), конкуренции в экономике знаний (knowledge economy), конкуренции на рынке высшего образования и пространственного воплощения системы образования, объектов экономики знаний (knowledge based urban development), качество взаимодействия города и университета (town&gown) и вопросы формирования бренда, идентичности, универсальной ценности.

Таким образом, современный университетский город рассматривается в нескольких плоскостях:

1. Как место проживания (с точки зрения качества жизни, социальных критериев, в комплексных рейтингах городского развития);

2. Привлекательность и удобство для студентов (специфическая развлекательная инфраструктура, доступность жизни и рынок временной занятости);

3. Роль в экономике знаний (роль сектора знаний в экономике города с одной стороны, различная деловая активность в экономике знаний, рынок труда и слой высококвалифицированных сотрудников с другой стороны, город как поставщик специалистов на внутренний и внешний рынок);

4. Состояние и качество сети высших учебных заведений, описание сети через отдельные университеты (учреждения и кампусы);

5. Взаимодействие университетов с городом – пространственного, социального, экономического, стратегического.

6. Самостоятельная ценность/идентичность городов (университетских комплексов) как центров университетского образования, научной деятельности, материальная составляющая идентичности (архитектурное и художественное наследие).


[i]http://www.topuniversities.com/university-rankings-articles/qs-best-student-cities/qs-best-student-cities-2016-methodology

[ii] https://wallethub.com/edu/best-worst-college-cities-and-towns-in-america/8974/#methodology

[iii] http://studentcities.uk/university-city-list.html

[iv] Ideopolis: Knowledge City-Regions by Alexandra Jones, Laura Williams, Neil Lee, David Coats, Marc Cowling (2006)

[v] F.J.Carrillo Knowledge-based development as a new economic culture.- Journal of Open Innovation: Technology, Market, and Complexity (2015) 1:15

[vi]http://www.topuniversities.com/university-rankings-articles/qs-best-student-cities/qs-best-student-cities-2016-methodology

[vii] https://wallethub.com/edu/best-worst-college-cities-and-towns-in-america/8974/#methodology

[viii] Ideopolis: Knowledge City-Regions by Alexandra Jones, Laura Williams, Neil Lee, David Coats, Marc Cowling (2006)

[ix] Willem van Winden, Leo van den Berg CITIES IN THE KNOWLEDGE ECONOMY: NEW GOVERNANCE CHALLENGES, September 2004

[x] Willem van Winden City & University: A Symphony for Progress, 2015

[xi] Paul Benneworth, David Charles, Ali Madanipour Building Localised Interactions Between Universities And Cities Through University Spatial Development

[xii] 2015 Town Gown Report for the City of Cambridge

[xiii] Kerstin Hoeger, Kees Christiaanse (eds.) Campus and the City Urban Design for the Knowledge Society

[xiv] Е.Дыба Влияние университета на формирование городской среды

[xv] Yumi Lee, Gwang Ya Han, Hong-ill Kim The University-City Interface: Plazas and Boulevards

[xvi] Dima Srouri Colleges of Cambridge: The Spatial Interaction between the Town and the Gown

Новые набережные – старые конфликты

Многие, кто следит за урбанистической повесткой в городе, в курсе, что проблема сохранения доступных для горожан набережных Иртыша как главного общественного пространства Омска поднимается в обсуждениях или выступлениях уже года три-четыре. Этому были посвящены и теоретические высказывания – в программе “Урбанизация”, на форуме Youlead и лекции в рамках цикла Мастерплана. Практически эта теория воплотилась в конкурсных проектах благоустройства второй крепости, концепции центральных набережных Омска, которую курирует КБ Стрелка и разрабатывают локальные архитекторы. Концепция набережных призвана представить решения нескольких конфликтов, которые отчасти скрыты и известны сравнительно узкому кругу, фрагментарно их “засветили” в Мастерплане. От их разрешения зависит развитие всего города, системы его общественных пространств.

Таких конфликтных точек (противоречий), на мой взгляд, четыре типа:

  • генплан и проект планировки трактуют набережные как транспортные с намывом грунта, в то время как жители ценят непосредственный доступ к воде;
  • к этой транспортной магистрали привязаны замороженные проекты деловой застройки рекреационных территорий – в том числе популярного Куйбышевского пляжа;
  • связность набережных обеспечивалась мостом в устье Оми, который нарушает исторический ландшафт крепости и стрелки;
  • отсутствие сервисов набережной сопровождается пустующими постройками ТЭЦ, спасательных станций – они представлены мобильными и низкокачественными павильонами, тирами, постройки при этом ветшают и разрушаются.

image (http://masteromsk.itpgrad.ru/values#rec12529688)

Работа, которую вели энтузиасты Мастерплана, показывает что река и набережная – определённо в числе ценностей омичей. Генеральный план, правила застройки и проекты планировки являются юридическими документами, которым любой мэр будет следовать, пока не проведет их актуализацию или пока не разработают новые. Документы для Омска разработаны в середине 2000х годов под влиянием модернистской/советской идеи города для автомобиля, города вдоль реки, где набережные неизменно отдавались транспорту. Магистраль должна была соединить речной порт и городок нефтяников, а город обязан был потерять доступ к акватории – набережная превращалась в узкую зеленую полоску в лучшем случае. Необходимые шаги для этого были сделаны – решение представлено во всей градостроительной документации, сделаны макеты, презентации. Начато проектирование застройки и зарезервированы земельные участки под магистраль.

(Проект магистрали по Иртышской набережной, Омскгражданпроект)

(Один из макетов центральной части Омска, Омскгражданпроект, 2008)

В 2000е годы города, сравнимые с Омском – Осло, например, отказываются от таких магистралей и выстраивают стратегии возвращения акваторий в город как в Мюнхене, Вене, Гамбурге с девелоперскими и рекреационными проектами реабилитации рек и берегов. Москва несколько лет назад заказала разработку концепции набережных и Москвы-реки, в которой отодвигается на второй план транспортная функция. Идея транзита прорисовывалась в той или иной степени разными архитекторами  в конкурсных и реальных проектах.

Мне кажется, что тут играют роль профессиональные шоры, парадигма, которая меняется в мире на наших глазах и просто необходимо быстро осознать, что Омску не нужно догонять Осло и совершить ошибки других городов, чтобы получить современную набережную. Для этого в градостроительной документации зафиксировать набережные как ценные рекреационные территории. Это повлечет переработку транспортного каркаса, заложенного в генплане, но этот каркас учитывает и проблемную идею двух веток метрополитена и спорные автомобильные мосты по ул.Куйбышева, в устье Оми поэтому его пересмотр – давно актуален.

Вторая проблема, связана с идеей перебарывания природы и изменения русла Иртыша в районе речного вокзала – спрямление реки с помощью гидронамыва не новинка для Омска – так сформировали южную часть набережной в 1960е годы и спустя полвека предлагали сделать нам. Для застройщиков это шанс получить участки под гостиницы – Хилтон на завершении улицы Чкалова и Орлёнок у метромоста. Намыв позволял получить необходимую дистанцию до уреза воды и соблюсти водный кодекс. К сожалению без магистрали и намытого берега эти участки попросту перекрывают крупные фрагменты общественной набережной. Мы помним как бывшие мэр и губернатор потребовали убрать забор и обеспечить транзит на участке у метромоста – мы реагировали на этот запрос, собирая позицию горожан о будущем сквере. Продолжающиеся суды с арендатором показывают, что застройщик сохраняет интерес к площадке.

(первый проект гостиничного комплекса Хилтон, 2008)

В Омске не отказались от планов построить пятизвездочный отель на месте пляжа у Речного вокзала

(проект из публикации А.Пантелева о судах по град.плану участка. Источник: http://newsomsk.ru/news/39052-v_omske_ne_otkazalis_ot_planov_postroit_pyatizvezd/)

(предложение по застройке на Иртышской набережной, 2015 год. источник: https://panteleich.livejournal.com/51418.html)

Участок Хилтона занимает половину Куйбышевского пляжа – от ул.Короленко до дома Колчака. На недавней выставке нереализованных архитектурных проектов был представлен эскиз многоэтажных жилых башен (либо апартаментов), на  публичных слушаниях (ноябрь 2017 года) в проект планировки предложено изменение, также демонстрирующее что этот интерес застройщика может стать реальным объектом, а Омск попросту потеряет один из популярных пляжей. Концепция центральных набережных предполагает сохранение и развитие Куйбышевского пляжа, ремонт и озеленение подпорной стенки и формирование променада от Ленинградского моста до площади Бухгольца, при её обсуждении и на стадии технического задания и при защите предварительной версии участники семинаров “Город решает” не предполагали транспортной магистрали или какой-либо серьезной застройки. У действующего или нового мэра есть шанс хотя бы временно повлиять на ситуацию – заблокировать поправку или предложить перевести участок из деловой в рекреационную зону. Попытки отозвать договор аренды уже предпринимались.

(визуализация Куйбышевского пляжа, КБ Стрелка/А.В.Бегун, 2017. источник: http://xn—-7sbefdcdi9eahp8bb4g.xn--p1ai/omsk)

Подобное уже происходило с участком у метромоста – заморозка проекта, суд по аренде, попытка смены зонирования на рекреацию. Концепция набережных предполагает его использование для рекреационной и спортивной функций – Университетских лужаек. В Омске есть несколько примеров “частных парков” – Серебряный бор, Пиратский остров, Парк на Королёва, в которых реализуется модель управления открытыми незастроенными пространствами. Горожане, по результатам различных обсуждений, определенно заинтересованы в сохранении транзитов и пешей доступности воды, пляжа и создания нового сквера, возможно арендаторам участков стоит предлагать такой формат использования территорий, либо пора возвращать участки в муниципальную собственность. Но это опять же необходимо закреплять в документации, формулировать от лица мэрии и региона. Это необходимая работа над ошибками, которые пора исправить, чтобы дать зеленый свет первичному обновлению набережных и пляжей.

(визуализация марафона на университетских лужайках, КБ Стрелка/АА РИМ, 2017 источник: http://xn—-7sbefdcdi9eahp8bb4g.xn--p1ai/omsk)

Проблема устья Оми завязана и на транспортной схеме, которую обсуждал выше, и на идее вантового моста, который изменил бы кардинально ландшафт исторического места, ценность которого уже отметил новый глава региона. В двух конкурсах на участки второй омской крепости – 2005 и 2013 года половина авторских коллективов такое решение не поддержали. В концепции центральных набережных предложен вело-пешеходный мост от площади Бухгольца, который, как и берегоукрепление, не входит в программу Аижк/Минстроя, но потребует архитектурного конкурса на лучшее и, вероятно, исторически тактичное проектное решение. Мост улучшит велопешеходную связность набережных, с которой уже не справляется Юбилейный мост. Положение в глубине снимет угрозу потери исторической конфигурации берега у второй крепости и видовых точек на речной вокзал. Здесь же важен вопрос ремонта причальной стенки и оборудования пристани речного вокзала – замечательных видовых площадок и в перспективе возможностей частного и муниципального водного транспорта – прогулочного, пригородного, регионального.

(визуализация причалов речного вокзала, КБ Стрелка/А.В.Бегун, август 2017)

noroot.jpg (1000×455)

(визуализация нижнего яруса набережной у второй крепости, КБ Стрелка/АА Рим, август 2017)

В концепции набережных акцентирован их пешеходный, рекреационный, ландшафтный характер, однако я убежден, что в условиях нашего климата комфорт обеспечивается гарантированным сервисом и безопасностью – гуляя вдоль реки я ожидаю, что будет возможность зайти погреться или привести себя в порядок в современном здании или павильоны. Синие кабинки меня пугают, не говоря об их неприспособленности для маломобильных жителей города, молодых семей. Погреться можно и в кафе, и в фойе киноцентра или Дома кино, или купив стакан горячего напитка в фирменной точке. Количество таких точек сервиса определяется не только площадками для павильонов, которые будут обслуживать городские события, типа марафона или флоры, или причалы на Оми, но и приспособлением ныне пустующих или неиспользуемых построек – спасательная станция на ул.Чкалова, помещения ТЭЦ-1, пристани на ул.И.Алексеева, бывших теплиц пед.института на Интернациональной и трибун стадиона Динамо, Обозного сарая и других зданий второй крепости. Новые или дополнительные общественные, коммерческие помещения со свободным доступом на всем протяжении центральных набережных сделают променад приятным и удобным для всех возрастов.

ОКП_2_ТЭЦ-финиш-02 (2)_2000

(вид событийной террасы у ТЭЦ-1 с приспособлением построек под кафе, КБ Стрелка/АА Рим, август 2017)

Необходима работа как со стороны собственников помещений, так и со стороны города по формированию совместных программ, инфраструктуры обслуживания, регламенту взаимодействия, которые будут подчинены рекреационному ландшафту набережных и позволят владельцам оживить свои объекты, открыть их горожанам. Со стороны города должна возникнуть гарантия обновления набережной, её обслуживания и содержания.

Но для этого уже мэрия и региональная власть должны принять решение, что городу необходимо современное зеленое общественное пространство вдоль реки, а не транспортная магистраль или многоэтажный жилой квартал вместо пляжа. Альтернативы девелоперским проектам теперь проработаны в формате дизайн-проекта благоустройства. Пора двигаться в ногу со временем и использовать свои преимущества, а не наступать на старые заботливо разложенные грабли.

ЧВ: контексты

Причиной написания этого текста стала ситуация вокруг существующего пешеходного пространства, которое полгода назад взялся реконструировать регион силами застройщика и с финансированием Газпрома. За эти полгода неоднократно публиковали невнятную концепцию, сообщили что вырубке подвергнутся все насаждения на улице (и замене), но так и не появилось свидетельств о наличии проектной документации, по которой делается благоустройство. Этот проект мог бы стать пилотной площадкой для отработки всего процесса реконструкции пешеходной инфраструктуры Омска (в тексте я покажу насколько велика эта сеть) – взаимодействия инициаторов, бизнеса, застройщиков-исполнителей, местных сообществ. Но пока не стал.

Вероятно, ситуацию вокруг улицы Валиханова в Омске нужно рассматривать в трёх разрезах: как пешеходного пространства, в культурно-историческом и утилитарном (как объект реконструкции, модернизации).

У этого текста нет задачи отменить проект благоустройства улицы, но указать на упущенные из виду проблемы и возможности необходимо.

Continue reading

В случае наследия

У этих размышлений есть несколько оснований:

● Конфликтность российского общества обязывает мало того что учитывать разные интересы, но управлять их взаимодействием при желании какого-либо конструктивного исхода

● Наблюдения за деятельностью архнадзора, органов охраны памятников в Москве, взаимность и внутренняя противоречивость которых носят иногда деструктивный для процесса характер.

● Смутное представление о международной практике в виде фрагментарного знакомства с руководствами English Heritage (организация по охране наследия в Англии), диссертацией К.Густавсона об опыте Halland model, работами по экономике сохранения наследия различных авторов.

● Непродолжительное ознакомление с теорией, практикой и практиками, законодательством об охране памятников в советском союзе и современной России.

В этом эссе я рассмотрю сценарии сохранения, процесс работы и несколько схем финансирования проектов.

Эссе опубликовано в журнале Современная архитектура etc, который вышел в июне этого года. Оно завершает серию статей по сохранению наследия, запланированных мною по результатам исследования в институте Стрелка 2010-2011 года (studio Preservation Next). Настоящее эссе было подготовлено в рамках предпроектной работы для цикла Хранители 2012 года, который институт Стрелка проводил совместно с Мосгорнаследия. Отдельные тезисы основаны на диссертационном исследовании “Градостроительное проектирование в условиях конфликта” (2006-н.в.)

Сценарии

Принято считать, что с памятниками у нас много проблем. На самом деле, такое простое игнорирование работы с историческими зданиями (а, на минуточку, таковыми потенциально являются все постройки 25-ти или 40-летней давности в зависимости от системы координат) приводит к чрезвычайному сужению палитры работы в какой-либо существующей застройке: к ожиданию выкупа собственности, тотального сноса и при необходимости – воссоздания предмета охраны объекта культурного наследия. Вся эта экономика (разборка, воссоздание, переплата за обслуживание финансов) переходит с накладными расходами на переселение жильцов и прибылью всех звеньев девелоперской цепочки в стоимость квадратного метра.

Вообще-то новострой – победа нового над историческим – лишь четверть от горизонта, а учитывая законодательство – это сектор на севере, где никогда не восходит солнце, да и не светит. Такая вечная ночь и полутень. Остальные три четверти – это полная победа истории (то, что видят излишне зашоренные хранители, к коим, к счастью уже не относится даже Архнадзор), равносильное соперничество современного и исторического и компромиссное сохранение с включением новых элементов.

Перед тем, как я перейду к разбору этих равновероятных исходов борьбы, рассмотрим саму ситуацию в которой она возникает.

Continue reading

Кто властен над нашим наследием?

*Обнаружилось, что 1 октября архнадзор хочет собраться на Пушкинской площади. Несколько месяцев назад, в рамках исследования в институте Стрелка, я подготовил нижеследующий текст. Хотел бы снять всякую ответственность с института за свою позицию. Отдельно хотел бы поблагодарить Сергея Ситара, Григория Ревзина, Марину Хрусталеву, Наталью Душкину за уделенное мне время, и возможно навеянные этими беседами идеи.

00016bwa

Очень кстати на Большой Якиманке упал фасад дома Кольбе. «Сам упал» пишет пресс-служба девелоппера, «Снесли» – показывают видео защитники исторического облика города, «Наплевав на закон!» – считает советник главы Москомнаследия, «Приостановить и восстановить» – говорит городской глава. Почему четыре участника городской жизни не могут договориться?

Continue reading

Про финалистов сколкова. Еще раз (на начало мая)

Текст написан для стороннего портала, но потерял свою актуальность с объявлением нового конкурса для архитекторов в Сколково. Считаю необходимым просто опубликовать его как точку зрения.

В известном фильме известного режиссера, есть фраза, что людям свойственно задумываться. В сколковском случае задумываться откровенно говоря не хочется, но присмотреться стоит: можно с легкостью обнаружить, что инноград имеет-таки шансы стать образцовой моделью архитектурной среды малого города. Правда это будет макет. То, что достижимость образца для существующих моногородов трудна – побочный эффект, хотя и этот тезис следует подвергать сомнению.

Давайте сразу договоримся. Среда для меня это с одной стороны то, что складывается годами, десятилетиями и веками, и «настоящая» архитектура – такая, рождающаяся с обществом во времени. Макет среды – то, что архитектор может запросто начертить из своей головы, построить в трехмерной модели виртуально, а потом и реально. В зависимости от мастерства такой макет может стать средой, но может не стать.

image

Continue reading

СТАРЫЙ И НОВЫЙ ГОРОД: КОНФЛИКТОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Текст написан по следам выступления автора на конференции “Градостроительные проблемы сохранения наследия” в НИИТАГ РААСН в июне 2011 года. Фрагментарно он совпадает с ранее опубликованным эссе “Кто властен над нашим наследием”.

Ефим Фрейдин, Омск
Настоящая статья  написана в двух контекстах: исследования по теме «градостроительной конфликтологии», которое ведется автором с 2006 года (период учебы в аспирантуре Новосибирской архитектурной академии под руководством В.С.Терехиной), и полугодового глубокого погружения в изучение сферы сохранения наследия в рамках образовательной программы института архитектуры, медиа и дизайна «Стрелка»[1] (под руководством Р.Колхааса). Исследование сферы сохранения архитектурного наследия дало материал для статьи, а аспирантская работа – метод его анализа, результаты которого и будут представлены в основном тексте. Continue reading

Взгляды на историю. Хранитель и реставратор.

Предуведомление: статья подготовлена в мае 2011 года.

Прошлое имеет свойство кристаллизоваться в отдельные воспоминания, слои. В какой-то момент мы перестаем различать его части и воспринимаем одним массивом: простое прошедшее. Людей, которые им увлечены, также особенно не разделяя, его изучают мы, зовем историками, которые хранят – реставраторами и хранителями, открывают – археологами. И те, кто занимаются прошлым  для нас довольно цельная группа людей. Но сделав шаг в этот круг, я обнаруживаю, что мир сохранителей столь же разнообразен, как среда строителей будущего или настоящего, в которой находился до сих пор как архитектор.

kazan_42037_1926_800_c1bd0738eedfea76d8c913b5ba98cd91

Обнаруживаются различные мотивы, модели поведения, биографические особенности и представления о наследии у героев этой истории об истории.

Современная система сохранения наследия оформилась под влиянием европейских теорий реставрации, но структурно и технологически – в послереволюционный период. Революция 1917 года, становление советской власти с одной стороны подтолкнули к реальной защите ценностей недавнего прошлого, с другой дали возможность радикально работать с древними постройками, мотивируя свои действия спасением памятников.

Я вижу две задачи этого очерка: еще раз рассказать историю становления моделей защитников наследия и через их мотивации поставить проблему современности такого поведения.

Представленные герои – лишь схематично намеченные через их судьбы и поступки – иллюстрируют серьезное различие в монолитном цехе специалистов по охране наследия. Граф и подвижник, хранитель и реставратор, петербуржец и москвич. Это отличие даже внутри сложившихся «петроградской» и «московской» школ слишком явно: Зубов противостоит авторитету Бенуа, Барановский – позиции центральных реставрационных мастерских.

Оба – идеализированные прототипы современных участников процесса. Хранители работают с пустующими памятниками: усадьбами, дворцами, монастырями, реставраторы стремительно консервировали, раскрывали, реставрировали брошенные церкви, палаты и прочие непотребные для жилья и работы пространства. Позиции просты: сохранить дух места и возродить его форму.

Continue reading

Стрелка взгляд изнутри*

>Статья опубликована в пилотном (первом) номере журнала Современная архитектура (Новосибирск), который издают в числе других уважаемые Татьяна Иваненко и Александра Архипова. Приводится в авторской редакции (без необходимых правок)

DSC04909

*эта статья – частное мнение студента, не обязательно совпадающее с мнением редколлегии, администрации института, его студентов или профессуры. Мнение высказано в середине второго семестра, после ревью и само по себе является только «фотографией» сложившегося на это 12 апреля представления о революции внутри революции. Или катастрофы внутри катастрофы. Или катастрофы внутри революции. Или, на что остается надеяться, революции внутри катастрофы.

Случайность стала определяющей. Упомянуть в речи город, отсутствующий на архитектурной карте мира, России, даже толком – региона. Человек из этого города зачем-то прослушал речь незнакомца до конца. Зачем-то заполнил анкету на мало что обещающем сайте, где основное было – мы делаем «лето» и «школу», которую построит Коолхаас. Декан школы, из Лондона. Свифт что-ли (а не безумен ли он?). Анкета – как на сайте вакансий. Требования мало отличаются. Английский больше 80-ти по айбити (IBT TOEFFL). Пришлось все-таки пройти этот айбити и с удивлением обнаружить результат больше 80-ти баллов. Выше тройки. Continue reading

Towards st.petersburg//публикация по результатам полевого исследования студии preservation next института стрелка

Полевое исследование в Санкт-Петербурге прошло весной 2011 года (март), в заснеженном и мокром городе. Мы посетили множество известных хранительских институций и встретились с ведущими экспертами, любезно приглашенными супервайзерами студии Анастасией Смирновой и Никитой Токаревым. К нашему визиту в Эрмитаж присоединился директор студии Рем Колхас. Издание по результатам поездки подготовил Ши Янг, исследователь студии Дизайн/Проектирование, который также присоединился к поездке в качестве корреспондента и редактора.

Осколки сколкова

Текст: Е.Фрейдин, Фото: Д.Нужная

Над городом М. нависла инновационность. Мы пришли в Гараж, посмотрев макеты, обнаружили Рейнира де Граафа, перебрасывающего блоки в модели-дубликате с одного места на другое под объективами телекамер.

DSC06679 Рейнир де Грааф (Ома)

Сначала они объявили закрытый конкурс, потом просачивалась некая инсайдерская информация, в конце концов на суд градостроительного совета Сколкова (кстати, в Самарской области есть такой населенный пункт, неужели фантазия настолько скудна) представили ряд концепций, разработанных в весьма короткие сроки. До финала допущены лишь две, с оговоркой членов совета, что возможны комбинированные решения, либо корректировки.

Continue reading

Капительные итоги 0,10

Сидел весь вечер в кафе, пил кофе и писал злобный пасквиль про капитель. ничего не редактировал и не перепроверял. так что может быть и чистой воды клевета :)

основные ссылки: http://www.zkapitel.ru/doc/works/works_02, http://nowosibirsk-prostranstvo.ru, http://gelio-nsk.livejournal.com, http://alexander-loz.livejournal.com/tag/%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%B4%D0%B0

После футуризма, заявленного Маринетти в России прошла выставка 0,10 на которой были представлены и квадрат Малевича, и контррельефы Татлина. В общесоциальном послевоенном и предреволюционном кризисе системы или бессистемности искусство сделало шаг или жест, который до сих пор определяет развитие мировой архитектуры.

Современный экономический кризис захватил и социально-политическую сферу, в которой выявились многочисленные проблемы. На этом фоне уже появляются единичные попытки жестикуляции, преследующие скорее всего творческие цели. (Правильнее отметить конечно тенденцию «креативных индустрий», но до Новосибирска эта штука медленно доходит, хотя летние эксперименты в СПАСИБО Приморье прошли-таки) Слава Gelio Степанов и Артем Лоскутов стали серьезными фигурами городского культурно-политического пространства. Проект Gelio это своего рода элемент регионального маркетинга, привлекающая внимание к двум свершившимся фактам развития мегаполиса: смены точки зрения на современный город (с высоты крыши новостроек и небоскребов) и вглядывания внимательного и пристального в его пространство. Горожанин переживает момент узнавания своего дома, квартала, улицы, района. Профессионал, нужно надеяться, оценивает благодаря этой новой документальной и маргинальной в своей недостижимости точки зрения складывающуюся ситуацию. Летняя экспозиция работ Gelio в электропоезде новосибирского метро была вторым удачным экспериментом городской подземки после рекламной акции Ikea. Выставка работ Славы Степанова в рамках «Золотой капители» – замечательный мост между фестивалем и городской аудиторией.

Continue reading

Смотреть на город бывает интересно.

текст: Фрейдин Ефим

осень 2009

В переписке выяснилось что люди по-разному фиксируют и оценивают изменения. Кто-то постоянно «обновляет» свое мнение, выискивая новостройки в панораме, кто-то пользуется детскими воспоминаниями и удивляется, что любимый яркий мост десять-двадцать лет спустя потускнел и стал серым. К городской среде, состоящей из открытых пространств – площадей, парков, улиц, сейчас стали активно добавляться пространства внутренние: кафе, магазины, галереи, клубы, кинотеатры и так далее. Раньше (десять-пятнадцать лет назад) их интерьеры ничего не добавляли к городу – ты заходил в какое-нибудь помещение, выкрашенное масляной краской и максимум украшенное деревянным панно, где щекастый человек поедает плюшки рядом с самоваром, покупал то что тебе нужно и шел на улицу. Сейчас же интерьеры стали настолько разнообразными, речь даже не о вкусах – есть и плохого качества, есть демонстрирующие высокий профессионализм авторов и вкус владельцев – а о том, что внутренние пространства стали конкурировать по привлекательности с городской средой. Конкуренция естественна – каждый хочет привлечь свою аудиторию – молодежь ли, покупателей с хорошим достатком или ценителей французской живописи. Но возникают контрасты. Человек привыкает к таким интерьерам и начинает оценивать с их позиции город. Совместима ли современная среда Новосибирска с внутренним общественным пространством?

Continue reading

Про среду культурную и архитектурную

текст: Фрейдин Ефим

(авторская версия)

осень 2009

DSC00893

(Омск, иртышская набережная)

Сначала про повод. В Омске прошел фестиваль архитектуры, дизайна и искусства “Сибирская пирамида”. На нем представили проект, сейчас будет длинное ненужное название – планировки центральной части в границах… г.Омска. Архитекторы продемонстрировали перспективы развития исторического центра, которому около 200 лет, и прилегающих территорий до основных магистралей города, которые заняты и деревянной малоэтажкой и застройкой советского периода. Это совершенно информационный повод. После презентации был режим вопрос-ответ. На один из вопросов руководитель коллектива архитекторов ответила, что для Омска важен Иртыш как композиционная ось. Действительно, одна из крупных рек России, стала достопримечательностью города. Ей подчинены и структура центра – многие улицы выходят на набережные, другие – параллельны изгибу реки. Она играет важную роль в жизни сообщества – пляжи, пешеходная набережная, а теперь и территория старой крепости – привлекает массы людей. Здесь и традиционные салюты, и отдых, и романтика. Второй момент, связанный с тем же центром города – его тишина. Тишина, которая иногда граничит с умиранием. При всеобщем стремлении к благоприятной и комфортной среде. Ощущение депрессивности города в целом сочетается с визуальной комфортностью исторического центра. И один из архитекторов, присутствовавших на обсуждении, предположил, что именно комфортная среда может быть главным преимуществом для Омска. Туда переезжают пенсионеры-нефтяники, там есть неплохая учебная база, культурные проекты. Об этих двух моментах – реках и благоприятной среде будет идти речь далее.

Continue reading

Alvar Aalto/органический модернизм

Ефим Фрейдин, 2008, Красивая жизнь.

В ряду библиотечных зданий, ставших
общемировым достоянием, можно упомянуть объекты в Александрии Снохетта), в Сендай (Тойо Ито), Пэкхеме (Уилл
Олсоп), Сиэтле (Рэм Колхаас), впрочем,
все это – современность, два последних
десятилетия.
А в двадцатом веке были реализованы проекты Луиса Кана в США и Алвара
Аалто в Европе и Америке. Один из объектов финского архитектора расположен на территории современной России
– библиотека в Выборге стала хрестоматийной иллюстрацией скандинавского
модернизма. Досье ее автора, одной из
центральных фигур северного зодчества, открывает наш цикл статей об архитектуре Финляндии, Швеции и Норвегии.

(Врезка)

Знаковыми для Аалто стали проект павильона Финляндии на Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке
(США). Для его строительства он отправился в Штаты
и периодически бывал там до 1948 года в качестве профессора Массачусетского технологического института.
Во время войны мастерская занималась проектами промышленных комплексов в Скандинавии, после – различными заказами, в том числе представительскими
зданиями национального масштаба (дворец Финляндия,
1967-71, на фото), реконструкцией городов и разработкой стандартов жилища, необходимых для быстрого
восстановления жилых районов. В США он посещал разные города и в том числе – мастерскую Франка Ллойда
Райта, близкого ему по духу представителя органического направления в архитектуре.

Continue reading

Frank O. Gehry / Скульптурный подход

Текст: Фрейдин Ефим, 2008, Красивая жизнь

Каждые два года в Венеции избранным архитекторам вручают Золотых Львов. На этот раз награду за вклад в мировое зодчество получит американец Фрэнк Гери – мастер, связавший архитектуру и компьютерное моделирование, ателье которого больше похоже на студию скульптора, чем на современный офис… впрочем только если рассматривать творческий процесс. Continue reading

Snohetta: философские пейзажи (2008)

0908180845332

Kivik Art Center
Фото: Nina Reistad

В разных частях мира жили архитекторы. Кто-то был молод и учился, другие уже начинали практиковать. В 1989 году они встретились в Лос-Анжелесе, чтобы создать конкурсный проект для достаточно мифологического здания – Александрийской библиотеки в Египте. Соревнование они выиграли, победив 500 конкурентов из разных стран, именуя себя Snohetta – как одну из горных вершин Норвегии, которую викинги почитали так же, как Олимп в Греции. Continue reading

Shigeru ban

Текст: Ефим Фрейдин, 2008, Красивая жизнь

Документальное кино беспристрастно фиксирует происходящее в жизни. Мелкое и крупное, важное и незаметное, громкое и шепчущее. Некоторые архитекторы занимаются громкими, яркими проектами – международные команды переезжают с одной мировой стройки на другую. Сигеру Бан – мастер японского происхождения, получивший образование в Соединенных Штатах, – сосредоточил свое внимание на строительстве в регионах серьезных катаклизмов. Подобно документалисту, он воссоздает потерянный из-за стихийных бедствий (утраченный в стихийных бедствиях) образ жизни в быстровозводимых, буквально бумажных домах.

Павильон компании Artek, возведенный по проекту Сигеру Бана в Хельсинки (он также использовался на выставках 2007 года в Милане и США), связан с одним из кумиров архитектора – финским зодчим Алваром Аалто, созданная им в 1930-х годах (в 30-х годах XX века) мебель из гнутой фанеры стала символом экологического дизайна, а первую свою работу в бумажных конструкциях Бан выполнил именно для выставки Аалто.

Continue reading

Toyo Ito/ Прозрачность, текучесть

Текст: Ефим Фрейдин, 2008, Красивая жизнь

С чем в стереотипном восприятии ассоциируется весна? Таяние снега, прозрачный лед, первые ручьи, которые куда-то бегут, о чем повествуют старые школьные учебники начальных классов. Потом мы уже узнали о цветении сакуры в Японии. Тойо Ито – зодчий, основной офис которого расположен в Токио, описывает свою архитектуру как прозрачную и метафоричную, как текучую. Проницаемость между внешним и внутренним, между искусственным и естественным, между физическим и виртуальным – стала сутью его современного творчества. Continue reading

ТАДАО АНДО / Один материал – одна природа

1428656348_21d312c252_o

Текст: Фрейдин Ефим, 2008, Красивая жизнь

Фото: taschen.com

Диалектика как основа творчества – довольно интересная тема. В архитектуре многие мастера работают в рамках аристотелевской логики – либо а, либо б – третьего не дано. Они выбирают одномерные пространства. Однако архитекторы, о которых мы рассказываем в этой рубрике обычно отличаются многозначностью смыслов, которые придают проектируемым формам. Тадао Андо – работающий в Японии – обостряет многие философские оппозиции в своем творчестве. На первый взгляд они кажутся довольно далекими от жизни, а потому близкими духовной части человеческого существа. На самом деле Андо старается обращаться именно к человеку – инициировать у него мышление, создавая такие пространства, где об остальном следует забывать. Как технику сочетать с духовностью? Природу с функционированием дома? Попытаться это понять можно посетив здания Андо. Continue reading

Alvaro Siza

T14 - Photos 06T48-Photos04

Завершая цикл об архитекторах Пиренейского полуострова, мы решили представить зодчего, который находится в стороне от звездной архитектуры, хотя он признан во всем мире и на родине. Португальский архитектор Алваро Сиза считает, что здания не должны соответствовать динамике истории. Хороша архитектура стабильная, которая подобно маскарадному костюму неизменна во времени, но содержание ее легко трансформируется. Continue reading

Zaha Hadid

Текст: Ефим Фрейдин, 2007, Красивая жизнь

Десять лет назад она была «уважаемым бумажным архитектором», который построил пожарное депо для музея Vitra. Сейчас ее бюро занимается проектами на трех континентах, воплощая в жизнь идеи архитектуры безудержного движения, которые выглядят совершенно нереализуемыми на бумаге. Заха Хадид, выпускница лондонской Архитектурной Ассоциации, обладательница премии Притцкера 2004 года – яркий пример мастера с концептуальным подходом в архитектуре. Continue reading

Santiago Calatrava: фантастический консерватизм (2007)

1108221522561

Множество современных архитекторов работает в какой-то степени с традициями: Риккардо Бофилл, обладатель первой премии на конкурсе проектов конгресс-центра в Стрельне, по-модернистски осваивает классический язык; Марио Бота – швейцарец, автор одного из вариантов Мариинского театра, – использует особенности местного зодчества, чтобы сделать вполне передовые здания. Норман Фостер обращается к свету и потокам воздуха как средствам проектирования. Сантьяго Калатрава, испанец по происхождению, считает, что мерой архитектуры всегда будет человек – идея довольно старая. Портфолио этого архитектора включает более 60-ти мостов – такой простой архитектурный объект, казалось бы, что нового можно придумать в рамках вполне традиционных представлений и с использованием обычных материалов. Continue reading

Will Alsop / Яркость – сестра таланта.

Текст: Ефим Фрейдин, 2007, Красивая жизнь

34927839_6769aa599d_o

363613547_6170fb1d9a_o282816953_039e128185_o

В мире существует некоторое количество архитектурных школ, выпускники которых отличаются высшим уровнем профессионализма. В начале 1930-х такими заведениями были ВХУТЕМАС и Баухауз, в середине 1960-х одним из таких заведений стала лондонская Архитектурная Ассоциация. Ее окончили ныне звезды мировой сцены – Рем Коолхаас, Заха Хадид и Уильям Олсоп. Досье последнего мы и предлагаем вашему вниманию. Уильям Ален Олсоп совмещает в своем творчестве зодчество, живопись и скульптуру. А также не теряет резвости, радости и какой-то счастливой легкости в своих проектах. Continue reading

Лондон/Город Детства

Текст: Фрейдин Ефим, Красивая жизнь, 2007

Благодарим за помощь Наталью Боровикову и ***

Перед тем, как отправиться на поиски капитана Гранта, лорд Гленарван поехал в Лондон, где было Адмиралтейское общество. В Сити ежедневно приезжал глава семьи Бенкс, в которой служила няней Мэри Поппинс. Здесь в командировке оказался и папа Малыша (Карлсон поставил диагноз «плюшечная лихорадка» брату и сестре мальчика, которые заболели в отсутствие родителей). С Лондоном связаны такие образы как рыцари и Король Артур, принцы и мальчики-бродяжки вроде Оливера Твиста. Однако приехавшие в Англию россияне утверждают, что в реальности город совсем другой. Continue reading

Антонио Гауди: каталонский гений (2007)

0906221418331

Творчество Антонио Гауди (1852-1926) на протяжении десятков лет демонстрировало индивидуальный путь, который то ли породил, то ли подтвердил общую тенденцию отказа от единого стиля и перехода к единой манере: многие объекты мастерской Гауди объединяют только подпись архитектора и некоторые принципы организации пространства. Continue reading

Jean Nouvel

Текст: Фрейдин Ефим, 2007, Красивая жизнь

В марте был объявлен конкурс на проект здания Парижской филармонии. Среди участников замечено еще одно* «дитя» 1968 года – архитектор Жан Нувель. Результаты станут известны к концу весны, но уже сейчас можно отметить, что в портфолио этого автора немало музыкальных и зрелищных объектов – Токийский и Лионский оперные театры, возводимый ныне зал симфонической музыки в Дании… Архитектуру он видит как музыку – каждый проект уникален, в зависимости от условий, в которых находится как само здание, так и его автор. Строения Нувеля – словно пьесы, которые он исполняет согласно возможностям концертного зала и веяниям времени. Continue reading

Кристиан де Портзампарк: открытый остров и другая среда (2007)

0907131416371

Кристиан де Портзампарк – архитектор, который уделяет большое внимание природе человеческого общения. Возможно, поэтому в его портфолио большое количество культурных центров. В современном мире на первый план выходят встречи и разговоры, и задача зодчего – отразить это в своей работе. Архитектура – в первую очередь публичное (общественное!) искусство, как считает зодчий. И создает для Ренна (на родине Одиль Декк) «Свободные сферы», где соединяет научный центр, библиотеку и музей Бретани. Проектируя «Свободные сферы», автор избежал пустой бюрократичности пространства, сделав его привлекательным и демократичным. Continue reading

Жак Херцог и Пьер де Мирон

Веточка к веточке, пушинка к пушинке… птица вьет свой дом. Как ремесленник, вытачивающий фигурку из дерева или камня. Так и мастера Жак Херцог и Пьер де Мирон проектируют здания, тщательно подбирая материалы, стеклышко к стеклышку, деталь к детали, и изобретая новые формы.

Это не футуристическая архитектура, как у какого-нибудь Питера Кука. И на хай-тек великого Норманна Фостера она не похожа… хотя общее есть: достаточно простая геометрическая форма многих построек Hdm позволила называть их минималистами. Они – отрицают свою принадлежность к этой «протестантской» философии, демонстрируя богатство декорации, характерное скорее для барокко. Соединяя в своей практике изучение «места» для постройки и современные технологии, они делают уникальные объекты. Теперь и по всему миру.

Сначала все происходило в родной Швейцарии: там они учились под руководством Альдо Росси (итальянского архитектора), там обнаружили, что вместе работать получается намного эффективнее, чем по отдельности, и в 1978 году организовали свое бюро. Более десятка лет спустя, к ним присоединились еще два партнера – ученик японского архитектора Тадао Андо Гарри Гуггер и Кристин Бинсвангер.

В своей речи на вручении Притцкеровской премии в 2001 году они заявили о том что минималистами никогда не были, что материал – один из базовых элементов их философии и воздействует не только на глаза и пальцы, но и на обоняние и слух… Для того чтобы изучить все эти свойства с бюро нередко сотрудничают художники, социологи и даже биологи. Их творческая лаборатория подобно мастерской, цеху, в котором что-то испытывают, придумывают, ломают и строят. Десятки вариантов конструкций были созданы для каждого объекта бюро. И десятки этих вариантов объединены одной концепцией: работа архитектора сходна с природным процессом. Конструкция и материал должны быть сложными и многозначными, многосторонними, как и все естественное. Как дерево или камень, вода или огонь.

Эль Лисицкий. Партитура для авангарда

DSC03174

Говорят, что негатив это только партитура, а отпечаток – собственно фотография, это – музыка. В архитектуре Эль Лисицкого (1890-1941) партитурой стали ПРОУНы. Летающие, оторванные от земли, или, напротив, на ней стоящие, абстрактные композиции, исполняя которые в какой-то из областей творчества – живописи, фотографии, архитектуре, графическом дизайне – он создавал уникальные объекты. Continue reading

Кензо Танге. Воспоминания о современности. (Красивая жизнь, 2005)

art_pict_big_32_resizedto_516X383

(1913-2005)
Страна Восходящего Солнца в течение многих сотен лет изолированная от всего мира, в 20-м веке открывает границы и показывает другим свои сокровища. В конце 19 века в Европе возник интерес к всему Восточному: в начале века это был Египет, который посетил Наполеон, а в конце – Ван Гог вдумчиво рисовал эскизы на японские темы.
Во времена модерна сохранялась некоторая самобытность каждой из европейских стран; к середине века двадцатого в разгар “Современного движения” различия между нациями в сфере архитектуры почти исчезли. Япония, открывшись всему миру, сохраняет культурную автономность и по сей день. В сокровищнице страны восходящего солнца хранится множество ценных вещей – старинные обычаи, подобные Чайной церемонии, и произведения современной литературы, как Харуки Мураками или Кобо Абэ. Архитектурные проекты Кензо Танге занимают в этом ряду достойное место. Continue reading